ПАН ИЛИ ПРОПАЛ — РАБСТВО XXI ВЕКА

Уборка урожая — труд тяжелый, а прибыль отличная, особенно если рабсила бесплатная. Бизнес на бомжах или работа за еду. Нам удалось найти место, откуда так отчаянно бегут люди. Почему вы больше не захотите покупать овощи на трассе, в нашем расследовании.

Дима, поехал на заработки
— Надо бежать, бежать надо. И мы перед работой поели, чтобы не сдохнуть с голода. И вот это с Дальника до поста ГАИ километров семь пешком шли.

Дима и Миша приехали на заработки. Они не бездомные. Искали работу на стройке, но тут предложили вариант получше.

Дима, поехал на заработки
— 300 гривен в день, кормежка ихняя, сигареты ихние, жилье бесплатное.

Красную “Газель” сфотографировал человек, который кормит людей на Привокзальной. Ее здесь часто видят. Именно в эту машину ромы грузят тех, кто хочет заработать. Денег Мише и Диме за работу в поле не дали, кормили плохо, им удалось сбежать. Едем на поиски рабочего дома.

Мария КОВАЛЕВА, специальный корреспондент
— Как объясняли люди, которым удалось сбежать из этого рабства, забирали их вот здесь, от Привокзальной. В основном брали людей не местных. Поэтому они точно не могут объяснить, где находятся эти бараки, в которых их держали. Сейчас отправимся на местность, будем спрашивать у местных, где эти бараки могут находиться, где людей держали, где они работали. Попытаемся их найти.

Мы методично прочесываем Большой Дальник, расспрашиваем людей. Вот первый ориентир.

Надюк: — С СТО сказали, что с левой стороны забор. Я еще спросил: какого цвета забор. Он сказал — бетонный. Большая территория огорожена, вот это у них цеха, где они работают.

Вроде по описанию совпадает — рядом два двухэтажных барака. Проводим разведку с воздуха. Становится понятно, что на овощебазу это место ну никак не тянет. Расспрашиваем трактористов — где база, на которую “Газелька” людей увозит.

Тракторист: — На трассу выезжаете, как на Беляевку ехать, там за стадионом сразу поворот.

Едем по новому маршруту.

Надюк: — А вот и морковка. Морковка, да, груженая.

На базе безлюдно. А сбежавшие рабочие утверждают, что в бараках живут около 150 человек. На улице темнеет. Завтра с утра снова на разведку. И тут новость: еще двое мужчин утверждают, что были в рабстве в Большом Дальнике, только добрались до города.

Славик, сбежал из рабства
— У них там камеры стоят, когда выходишь курить. Я за угол зашел и пошел на трассу. До Двух столбов дошел и все. На маршрутку сел и бесплатно доехал до Привоза.

Артур, сбежал из рабства
— Я попросил на третий день, чтобы отпустили. Я говорю, я не справляюсь. Мне сказали, что приедут люди, поломают, покалечат и не выпустят. Пришлось оставаться. Я два с половиной месяца там протрудился, и ни одной копейки не дали.

Артур и Славик тоже не местные. На поле вывозили — было еще темно, в бараки привозили — было уже темно. Рисуют карту, как запомнили…

Славик, бежал из рабства: — Вот Два столба, да. Есть так трасса и так. И есть вот так. Когда по ней едешь, тут посадка и тут посадка. Есть в посадке тут дорога, так раз. А тут общага стоит именно. Общага. Ее видно. Тут бригада, тут общага и тут общага.

Утром снова в дорогу. Попробуем искать по полям.

Мария КОВАЛЕВА, специальный корреспондент
— Вот мы проехали Два столба, именно на этот ориентир выходили те, кому удавалось сбежать. Мнения расходятся, кто-то говорит, что полями шел три километра, кто-то пять, кто-то семь. Сейчас отмеряем самое маленькое расстояние, смотрим там. Потом еще семь, смотрим, где могут находиться эти бараки.

Витя: — Это база по переработке морковки.
Местный: — Самир, Амир, Вася, они работают у Тимура. А тут Самира, Амира немае, це я вам точно говорю.

Просто загадка какая-то, как спрятать 150 человек, чтобы их никто не мог заметить. Все сбежавшие запомнили два ориентира: водоканал и воинскую часть. Спрашиваем детальнее.

Местный: — Памятник есть, есть. Следующая посадка один, потом посадка два. Дорога на рощу знаете?
Витя: — Нет.
Местный: — Заправку проезжаете с левой стороны, поворот на рощу, на воинскую часть. Потом посадку проезжаете, потом еще одна. И там посеред поля поворот направо. Там вот ихня база.

23 километра от Одессы. Кругом посадки и поля. Только торговцы овощами вдоль дороги подсказывают, что где-то рядом есть жизнь. Снова взлетаем в воздух. И вот посреди поля, где-то в километре от трассы, видны два барака и небольшой тракторный цех. Проводим экстренную наземную разведку. Во дворе стоит красная “Газель”. Людей нет, все на поле: и рабочие, и бригадиры. На вечер планируем операцию.

Касим: — План у нас такой: мы подъезжаем на место, нигде не останавливаемся, сразу к красной “Газельке”, потому что это наш главный след. Она связывает это место с вот этими людьми с Привокзальной площади. Смотрим номер. Если номер соответствует, ищем старшего. Ведем себя предельно корректно, чтобы никак их не спровоцировать.

Издалека видно — светится пара окон, значит люди есть.

Ковалева: — ВН 4142 ЕН — это та “Газель”, да.
Касим: — Ну что, пошли людей искать.

На первом этаже кухня, она же столовая. Бригадирши в панике разбегаются по комнатам. Вот в бордовом халате бригадир Света. А вот и ужин для тружеников полей.

Женщина на кухне: — Их кормят вот: и первое, и второе. Три раза в день их кормят.

Душные комнаты по 14 метров. Двухэтажные кровати стоят впритык. Грязные матрасы, тонкие одеяла, никакого намека хоть на худое постельное. Под матрасами спрятаны хлеб, лук и сигареты. Это самое ценное.

Ковалева: — Давай посчитаем сколько тут. Раз, два, три, четыре, … , пятнадцать человек.

Куча хлама в углу зашевелилась. Мы даже сразу и не заметили в ней человека.

Надюк: — Вы отсюда хотите уехать?
Рабочий: — Да.

Ковальчук Сергей Владимирович, 61 год, приехал на заработки с Волыни. Это для тех, кто его ищет.  Истории тут у всех похожи. Украли документы, бомжевал, попал сюда.

Рабочий: — Я больний. У мене язва желудка.
Надюк: — А вы обращались к врачу или просили работодателя, чтобы вам вызвали врача или скорую?
Рабочий: — Ну сьодні мали визвати мені.
Надюк: — А когда вы их об этом просили?
Рабочий: — Вчера.

На втором этаже еще комнаты. За марлевой тряпкой скрючился Руслан Свидерский из Коростеня.

Надюк: — Вы хоть раз наличными получали, хоть раз?
Рабочий: — Я брав, я не думав здесь работать.
Надюк: — Сколько вы здесь работаете?
Рабочий: — Где-то месяца полтора.


Надюк: — Вы хоть раз брали наличными зарплату?
Рабочий: — Мне надо, я подхожу.
Надюк: — Сколько вы брали?.
Рабочий: — Коли 100, коли надо, 50 брав.

В коридоре хромает тетя Таня, она из Николаева. Добрые бригадиры пожалели — падает она все время с палочкой на поле, отправили на кухню чистить картошку.

Ковалева: — Давно здесь?
Тетя Таня: — Пять месяцев.
Надюк: — Вы зарплату получаете?
Тетя Таня: — Ну да, давали.
Надюк: — Сколько?
Тетя Таня: — Нам аванс давали — 500 гривен.

Через 10 минут примчались старшие по предприятию, правая и левая рука хозяина — Эдуард и Роман. Приглашают на разговор в кабинет. Отвечают неохотно, мол, сейчас Тимур Мурадович приедут-с, все расскажут. Ждите.

Ковалева: — А что же у вас в бараке такие жуткие условия?
Бригадир Эдуард: — Какие жуткие?
Ковалева: — По метру на человека, ни постельного белья, ничего. Это же просто ужас.
Бригадир Эдуард: — Не все сразу, это раз. Во-вторых, возле альфатера и таких условий нет.


Надюк: — А вот эта “Газель” красного цвета это ваша?
Роман: — Нет.
Надюк: — А чья?
Роман: — Это поставили на временную стоянку.

Цхадаев Тимур Мурадович не заставил себя долго ждать. Объясняет условия проживания и работы по-своему, со стороны рентабельности бизнеса.

Тимур:  — Ведро стоит от рубля до рубь пятьдесят. Зависит от товара. Если он сделал 20 ведер, это 20 гривен. Сколько мне его кормежка обходится?

Славик, бежал из рабства
— Норма была — 150 ведер надо было сделать. Поднять и оборвать ботву. И поднять на КамАЗ ведра. Ну я делал 120.

Получается, из зарплаты еду, сигареты и жилье вычитают. Чтобы выработать обещанные 300 гривен, нужно собрать 300 ведер. Это нереально даже для крепкого здорового мужика. Но Тимур Мурадович уверен в своей благодетельности. Если б не он, подохли бы с голоду под забором или замерзли. А тут как-никак дом.

Тимур:  — Вы же убедились, мы им даже, этим придуркам, я вам честно скажу, даже свет провели, потому что они до туалета доходить не хотят.

С Тимуром рабочим говорить не разрешают. Это привилегия бригадиров. Чтобы показать свою милость, приказал привести тетю Таню. Бедная женщина трясется от страха.

Тимур: — Это та женщина, которая хромала, и мы сказали: “Дайте ей, картошку хай чистит”.
Тетя Таня: — Извините, Тимур, что я перебила Вас.

Бомжи — контингент специфический, поэтому и рабочую линию приходится выстраивать по-особому. Иначе они есть будут, а работать не будут, еще и сбежать могут и заяву накатать.

Тимур: — Приехали ребята, Самир привез людей. Ребята внутри себя начали звонить, их поймали, где вы булы, шо вы булы. Когда начали их бить, ну напиши заяву вот такую, чтоб не приехали.

После основательной беседы с уважаемым человеком у нас остался только один вопрос. Зачем ему эти хлопоты с бомжами, почему не наймет обычных сельских тружеников?

Тимур: — Они приходят, они хотят работать. А нам нужны люди при уборке.

Мы покидаем бараки, чтобы люди могли поужинать. Пока мы снимаем, их с полей не привезут, на улице темно и холодно.

Мария КОВАЛЕВА, специальный корреспондент
— Доказать, что в тех бараках происходит что-то незаконное, крайне сложно. С одной стороны — показания людей без документов; хоть они и с самого социального дна, но это люди. С другой стороны — бизнесмен, который организовал целую сеть рекрутинга на свои поля. Его работников никто не будет искать, даже если пропадут насовсем. И в городах становится чище — меньше нищих спит под заборами. Пусть трудятся на большой карман за еду.

28 ноября, 2016 21:30