Одесса
30 Co
USD

СБЕЖАТЬ ОТ ПЕДОФИЛА

Развращение малолетних. Ребенку очень трудно решиться рассказать о таких вещах, а еще тяжелее защитить его после этого. Реальная история — три месяца назад девочка пожаловалась в полицию на сексуальные домогательства отчима, а теперь ее могут отдать обратно в объятия развратника. Как так? А вот так. Смотрите прямо сейчас.

Тетя: Ти його боїшся?
Настя: Дуже.
Тетя: Дуже боїшся?
Настя: Угу. Того, що він приставав, бив.

Это Настя, ей 13 лет. Мы не хотим показывать ее лицо, но поверьте на слово — девочка очень красива. Три месяца назад Настя сбежала от мамы и ее мужа из дома в Татарбунарах. Пожаловалась маме, та не поверила. Отчим — человек, которого она боится, как огня.

Настя: Я з мамою помирилась, но жить я з ним не хочу.
Тетя: Це точно ти рішила?
Настя: Точно, точно-преточно. Вона від нього, наверно, уходить не хоче, а я туда не вернусь (жалобно).

Этот разговор записан в интернате в Тарутино. Сейчас он называется Центром социально-психологической реабилитации, но сменили только название, суть осталась прежней. Настю увезли туда против ее воли, и она не может уйти. Когда в начале лета она сбежала от отчима, то пошла жить к бабушке и тете. Больше было некуда.

Вячеслав КАСИМ, специальный корреспондент
Родной отец Настю уже не защитит. 10 лет назад он погиб в автокатастрофе, вместе с ее младшим братом. Она до сих пор иногда их рисует. Мужчина и мальчик на облачке.

Погибший отец Насти — брат Марины. Именно к тетке прибежала Настя, когда решилась уйти из дома. Та и раньше слышала, что с новым мужем невестки не все хорошо, но она и вообразить не могла, насколько.

Марина ПОЛИЩУК, тетя Насти
Вона нам начала такі вещі рассказивать, що приходив отчим, що він не тільки її бив, він і ще і сексуально її домагався. Він приходив до її, залазив у труси, то короче лапав, і все це началося ще з 10 год.

Наталья ГАЖА, бабушка Насти
Кажу, Настенька, що таке? Вона каже, бабушка, я оце думаю, если б папа був живий, він би мене тоже так бив, як Семенович?

Вот этот милый человек. Позже мы покажем вам его лицо. И родным, и полиции девочка рассказала одно и то же. Отчим ее не любил, бывало бил. Кушать ее отправляли отдельно от всех. А по ночам начиналось самое отвратительное. Она говорила, что Семенович, никогда не называла его папой, только по отчеству, приходил к ней в комнату и начинал приставать.

Марина ПОЛИЩУК, тетя Насти
Він, каже, садив мене на руки. Засовував руки в труси, там лапав за груди і цей, казав, я тебе научу сексуальної жизни. Ну, це таке, мужчині шістдесят год… Вона каже: я лягала спать, одювала там двоє-троє трусів, там штани, щоб він, шорти якісь, щоб він не залазив до неї. І він приходив до неї, там, начив її там знімать труси, а потом засовувал пальці, короче, туда.

Вячеслав КАСИМ, специальный корреспондент
Девочка захотела наказать отчима и написала заявление в полицию. Полиция помогла, да. Ребенка забрали с уроков прямо из школы и посадили в интернат, в изолятор.

Полиция начала разбирательство, и мама написала на дочку заявление в службу по делам детей, мол, ребенок нуждается в реабилитации. Ее забрали у тети с бабушкой повезли в интернат. В первый раз Настя даже сумела сбежать по дороге — попросилась в туалет и бросилась по полям наутек. Дозвонилась до тетки, та ее нашла, но потом девочку забрали в интернат насовсем. Когда Марина первый раз туда приехала, ей даже не дали увидеть племянницу.

Наталья Васильевна (директор): Мне сегодня уже звонят, это будущий опекун, это тот, это тот, никто не представляется. Я говорю, на сегодняшний день ее законный представитель — это мама.
Марина Полищук: Документы в процессе.
Наталья Гажа: Кто будущий опекун?
Наталья Васильевна: Ну мужик какой-то, не знаю, никто не представлялся.

Мы еще раз приехали в Тарутино с одной единственной целью. Нам нужно достоверное подтверждение, что Настя хочет жить с тетей и бабушкой, а не с мамой.

Настя: Я хочу, щоб маму лішили родітельских прав.
Тетя: Хочеш?
(Настя кивает головой)
Тетя: А че ти, ну і що ти хочеш? Цей, де ти хочеш дальше жить?
Настя: Ну я хочу з вами жить.
Тетя: А цей, а з Семеновичем вона так і не розводиться?
Настя: Ну вона мені сказала, що яка разніца  мені, я не знаю…
Тетя: І на счет Семеновича ти тоже не передумала?
Настя: Шо передумала?
Тетя: Ну що він тебе обіжав. Ти ж, це надо на експертизі в Одесі говорить. Це ж все заново.
Настя: Я все розкажу.

Пришло время поговорить с самим Семеновичем. Вряд ли он согласится на откровенное интервью, поэтому придется взять его хитростью. Семенович — местный мебельщик, попробуем встретиться с ним под предлогом нового заказа на мебель.

Надюк (возле дома Семеновича):  Хозяин! Хозяин!
Надюк (по телефону): Ага. Хорошо. Дякую. Дякую. (кладет трубку) Он в Вилково на замере, дома его нету, никого.

Сегодня не вышло, вернемся позже. Упорство — это нормально. На прощание просим Марину показать комнату, где будет жить Настя, если ее отпустят к тете. Волнуясь, она бросается прибирать в доме, как будто к ним нагрянула целая бригада социнспекторов. Но, в общем, все правда: комната, если что, у ребенка есть.

Марина: Ну вот, это Настина комната, щас, ну парту поставили там, щас будем проводить паровоє отопление. Короче, дєлаем ремонти, щоб у Насті був свій уголок.

Мы снова возвращаемся в Татарбунары пару дней спустя, чтобы поговорить с отчимом Насти. Нужно понять, что же это за человек такой? Вот его дом, а вот и он сам.

Ковалева: Вот он вышел, Витя к нему подходит…
Касим: Все, стартуем.
Ковалева: Пошли. (выходят из машины)

Касим: Иван Семенович? Вы зачем падчерицу свою обижаете?
Семенович: Какую падчерицу?
Касим: Не знаете ее?
(Семенович пытается уйти)
Надюк: Постойте, постойте.
Касим: Настю, дочку жены вашей. Знаете ее?
Семенович: Ну.
Касим: Чего обижаете ребенка?
Семенович: А кто сказал?

Касим: Она и сказала.
Семенович: Когда?
Касим: Заяву в полицию написала.
Семенович: Ну, так разберутся.
Касим: Разберутся? Вы зачем к ней ночью в комнату ходили?
Семенович: Я никогда к ней не ходил.
Касим: Никогда никуда не ходил? И с прошлой женой у вас проблем не было? Которая сейчас в Кировограде живет?
Семенович: Так, короче. Мне нехорошо. А вы еще мне голову морочите…

Семенович: Если меня бросит, то будет хуже.
Касим: Кого бросит, куда бросит?
Семенович (срывается на крик): Я тебе сказал! Вы не имеете права снимать! (захлопывает ворота).

В эти последние две секунды мы увидели этого человека как раз таким, как описывала его падчерица: грубый, истеричный, злобный. И знаете что? Государство как раз собирается отправить девочку прямо к нему в лапы. Так работает служба по делам детей. Единственный законный представитель — мать ребенка.

Вячеслав КАСИМ, специальный корреспондент
Уголовное производство открыли по части второй 156 статьи — “развращение малолетних”, от трех до шести лет. Вялое разбирательство продолжается уже три месяца, и так ни к чему и не пришло. Осталось совсем немного, когда мама сможет забрать дочку к себе домой. И все будет по закону. И вот тот злобный старик, который визжал и хлопал воротами, откроет ей свои объятия и скажет: “Ну здравствуй, Настенька”…

3 октября, 2016 21:30